Рыбалка на озере Але

Максим настроил экшн-камеру на штативе так, чтобы в кадр попадал его профиль и бескрайняя гладь озера Але. Он представлял, как напишет в описании: «Дыхание древней земли». На деле древняя земля пахла сырой тиной и чем-то подозрительно похожим на прокисший компот.

Рядом сидел Анатолий. Местный. Лицо у Анатолия было широкое, усатое и абсолютно неподвижное, как у задумчивого сома, который только что докурил «Беломор» и теперь размышляет о бренности бытия.

- Анатолий, - начал Максим голосом, которым обычно рассказывал про углеродный след. - Ты чувствуешь здесь Единение?

Анатолий смачно плюнул в воду.

- Я чувствую, что подлещик сегодня наглый. Будто у него прописка в этой луже и он считает моего опарыша своей собственностью.

Максим медленно моргнул.

- В смысле?

- В прямом, - Анатолий поворошил удочку. - Городская рыба клюет от голода. Наша - от беспредела. Она подходит, смотрит на крючок, как инспектор налоговой, и откусывает наживку без разрешения. Даже не заглатывает. Просто ворует.

Максим попытался спасти кадр. - Но ведь экология… Цепочка питания…

- Какая цепочка? - Анатолий достал из рюкзака зеленую банку «Бондюэль». - Вот главная цепочка - кукуруза. Он поставил банку на пень.

- Это валюта. Хочешь леща - кидай зерно, хочешь карася - кидай зерно, хочешь, чтобы местный дед не орал, что ты на его месте ловишь - подари такую банку. В этом озере рыба знает вкус кукурузы лучше, чем вкус местных водорослей. Это даже не прикорм, это взятка.

Максим молча выключил микрофон на камере. Контент получался странный. Вместо мудрых притч про вечность ему предлагали схему коррупционного сговора с подводными обитателями.

- А люди? - спросил Максим, надеясь на хоть какую-то социологию. - Кто еще живет у озера?

Анатолий оживился. В его глазах, до этого сонных, мелькнул огонек заговорщика. - Ты про "Общество" слышал?

- Какое общество? Экологическое?

- "Озёрных Дедов". Они ночью выходят на вёслах, чтобы мотором не спугнуть. Патрулируют акваторию.

Максим почти перестал дышать. Это было лучше, чем экология. - Зачем?

- Марафет наводят. Щучьи тропы расчищают. Камни, коряга где мешает - убирают. Чтобы утром турист закинул, а ему сразу клюнуло. Иначе какой смысл? Турист не поймает - турист не приедет. Турист не приедет - магазин в поселке закроется. Деды экономику поднимают. Ночью, в тайне. Как ниндзи, только в телогрейках.

Максим внимательно смотрел на Анатолия. Тот был серьезен, как разведчик на допросе. В это нельзя было не поверить, потому что звучало слишком абсурдно для выдумки.

- Сними меня на фоне заката, - попросил Максим, глядя на солнце, которое начинало краснеть над камышами. - Идеальный кадр: силуэт рыбака, отражение в воде.

- Иди, - кивнул Анатолий на воду, не отрывая взгляд от поплавка. - Там мелко.

Максим закатал дорогие штаны из мембраны, снял кроссовки взял удочку и шагнул в воду. Вода была ледяной. Он отошел на пять метров, встал по колено, расправил плечи и приготовился изобразить единение с природой.

- Анатолий, снимай! - крикнул он.

Анатолий медленно повернул голову.

- Ага.

Максим сделал глубокий вдох, поднял удочку для заброса… и провалился.

Это было не простое дно. Это была «пуховая перина» - старое илистое пятно, которое всасывало с звуком, похожим на поцелуй гигантского осьминога. Вода сомкнулась над головой Максима.

Когда он вынырнул, похожий на шоколадного ангела, Анатолий уже стоял на рядом с протянутой рукой. Тянул он неспешно, с достоинством человека, который вытаскивает набитый бумажник из кармана.

- Ты знал! - булькнул Максим, выплевывая тину.

- Ты ж сам хотел аутентичности, - спокойно ответил Анатолий. - Вот она, аутентичность, ощущай.

Пока Анатолий, кряхтя, волок хлюпающего блогера к берегу, произошло еще одно событие.

К берегу, где одиноко плавала дорогая удочка Максима, неспешно подплыла утка. Она была серая и невзрачная и выглядела как местный житель, которому все понятно и известно в этом бренном мире.

- Ну, здравствуй, Наталья, - усмехнулся Анатолий.

Утка осмотрелась, убедилась, что хозяин удочки занят в спасательной операции, и уверенно клюнула наживку. Она не суетилась, просто забрала червяка, посмотрела на обтекающего Максима стеклянным глазом и крякнула. Это было насмешливое кряканье победителя.

Камера на штативе всё ещё писала. В объектив попадало всё: грязь, стекающая с носа, растерянный взгляд блогера, спокойное лицо Анатолия и утка Наталья, которая теперь по хозяйски плавала около удочки, ожидая добавки.

- Стоп, - сказал Анатолий. - Всё.

- Что всё? - спросил Максим, отжимая рукав.

- Рыба ушла. Шумел ты сильно.

Они сидели в машине Анатолия. Максим дрожал, несмотря на теплую печку. Его мембранные штаны выглядели так, будто ими тушили пожар. Красивых кадров не было. Вместо «дыхания древней земли» на карте памяти записалось минуты хлюпанья и утиного смеха.

Анатолий открыл бардачок и достал три банки кукурузы «Бондюэль».

- Держи на память.

Максим взял банки. Они были холодные.

- Ты специально меня туда послал?

Анатолий включил передачу и тронулся. Старая «Нива» чихнула и ожила.

- Максим, ты в Москву едешь. Там у тебя асфальт, налоги и пробки. А у нас тут одно развлечение - смотреть, как городские в грязь падают. Это не со зла, просто традиция.

Он вырулил на дорогу, оставляя озеро позади.

- Щука тебя не съест. Комары не заедят. А вот местное чувство юмора - оно тебя обязательно поймает, вытащит и отпустит. Чтобы помнил.

Максим посмотрел на банки в руках. Потом на грязь под ногтями, которая не отмоется до вторника. Он представил, как смонтирует этот ролик. Без музыки. Без красивых слов. Просто он, грязь и утка Наталья.

- Ладно, - сказал Максим. - Зато честно.

- Вот именно, - кивнул Анатолий, включая поворотник. - Честно....и аутентично, как вся наша местная жизнь.

Машина уехала, оставляя за собой клубы пыли. На берегу озера Але снова было тихо. Только утка, дожевав червяка, нырнула в воду, проверяя, не забыл ли кто еще какую-нибудь ценную вещь на дне «перины».